Интернет-магазин издательства Мир УранииИнтернет-магазин издательства "Мир Урании"

карта сайта ПокупательЗаказыКорзинаОформить заказПрайс-листО магазинеИзд.планыФин.астрология В начало (homepage)Как сделать заказНаписать нам
По разделам: По цене: По алфавиту: A H S T Z А Б В Г Д Е Ж З
И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю
Произвольный поиск:

Шульгин В.В. В стране свобод (Приключения князя Воронецкого)

В стране свобод (Приключения князя Воронецкого)
Шульгин В.В.

Мир Урании, 304 с., тв.пер.200 руб.Добавить в корзину

Глава II

ДЕЛА ЗЕМНЫЕ

Когда Януш очнулся, он понял, что лежит в постели, под теплым одеялом. Над ним наклонились двое. Он узнал их: это были князь Матыс и Ивашко.

Оба обрадовались: обморок был долгий. Но, по-видимому, не оставил никаких последствий. Они дали ему выпить стопку доброго вина, потому что были убеждены, что все приключилось от ледяной воды. Януш выпил не без удовольствия, и его мысли получили окончательную ясность, если не считать, что он не помнил кое-чего. Его воспоминания обрывались на том, что он вытащил какую-то девочку из воды и доставил ее на берег, но она была, как мертвая. А потом ему стало дурно. Поэтому он осведомился, жива ли девочка. И был очень удовлетворен, когда Ивашко, сбегав в город, принес известие, что не только ожила, но жива и здорова.

* * *

Теперь дядя и племянник беседовали. Януш еще нежился в постели, а князь Матыс сидел около него.

- Ты ведь знаешь, ваша милость, - говорил Януш, - что я три года по чужим краям шатался.

- Знаю, знаю... Но где ты был именно?

- Лучше спроси, где я не был. Везде меня носило. Отец хотел, чтобы я всему учился...

- Да уж я знаю... Знаю я эти мысли... А по-моему, лучше дома сидеть!

Януш улыбнулся. Когда он так улыбался, его лицо делалось старше. У него была на эти случаи "тонкая улыбка", свойственная вежливым людям, когда они хотят возразить собеседнику. Януш Воронецкий был из породы неких нежно-восторженно-дерзких ястребят. Он всегда готов был при случае броситься черту на рога, но в обхождении был мягок и в спорах приятен.

- Видишь, ваша милость... Как дома хорошо, этого никто не может знать лучше меня, теперь, после всех моих странствий. Никуда бы я не поехал. Но беда в том...

Он затруднился.

- В чем беда? - спросил князь Матыс.

- А в том беда, что стыдно нам... чтобы нас славили неучами. И добро бы еще кто-нибудь, а то черт знает кто над нами смеется!

Князь Матыс даже привскочил с места.

- Да кто же смеет над нами смеяться?

- Кто? Да хотя бы те, кого мы себе в слуги берем... и кто нашими панами быть хотят. Ляхи, ваша милость...

- А, вот оно что. К черту ляхов!.. - вдруг закричал князь Матыс, побагровев.

- Нет, так нельзя... Зачем нам быть хуже других? Ведь и они не сами по себе такие. Оттого и знают, что по чужим краям ездят. Отчего же нам не ездить? И мы такими же будем...

- Будем, будем!.. Если уж так хочется, так за чем дело стало? Уж лучше сразу и в римскую веру перекреститься!

- Нет, вот это уж совсем не нужно! Нужно перенимать то, что...

- Ничего не надо перенимать! К черту ляхов, я тебе говорю!..

- К черту-то и не выходит, дядя. Нельзя со струей бороться. Я вот, когда там, ну когда за этой девочкой - в реке купался, я там хорошо понял, что такое струя. Струя сильна. Против струи не поплывешь. А вот что надо сделать... Надо струю... себе на пользу обернуть!..

Януш привскочил на подушках. На лице его уже не было "тонкой улыбки", но глаза сияли. Он был восторженным вороненком гнезда Воронецких, готовый "взмыть к небесам". Взглянув на него, его дядя так же быстро остыл, как и вспылил.

- Ну, оставим это. Я знаю, князь Станислав так на это дело смотрит, - ну и ты смотри, а я иначе... Ты мне скажи, научился ты по крайней мере чему-нибудь в чужих краях? Вот что рубиться ты умеешь, это я видел! Где выучился?

- В Нидерландах. Там, считается, самые первые фехтмейстеры* * учителя фехтования..

- Так. А сюда как попал?

- Отец сказал мне: поступай на службу к князю Острожскому. И сказал мне еще, что он в Великом посту говеет здесь, в Дубне. Ну вот, я и приехал... А тут как раз ты, дядя. Помоги мне, ваша милость...

- Помогу. Но подождать придется. Когда князь воевода говеет, никакими делами заниматься не будет. Это уже верно. Вот после Великого Дня... Ну, а как у вас дома? Отец здоров?

- Благодарствуй, ваша милость,- здоров.

- А ее милость?

- И она - хорошо.

- Ты как же, Януш, скажи по правде, с мачехой не ссоришься?

- Нет, не ссорюсь. Она... она нас не обижает.

- Ну, а сколько же вас всех теперь?

- О, много, ваша милость. Ровно дюжина!

- Хвала Богу! Ну-ка, назови мне их... Ты меня извини... перезабыл.

Януш рассмеялся.

- Ну слушай, ваша милость. Перво-наперво - я, потому что я старший, к услугам вашей милости, Януш Станиславович Воронецкий...

- Вот и не знаешь! Что значит по чужим краям ездить: свое собственное имя забыл! Война-Воронецкий надо говорить, когда представляешься...

- Прошу прощенья. Война-Воронецкий, Януш. Затем братья: Петр, Станислав, Томаш и Юрий. И семь сестер: Маруша, Александра, Аполлония, Анна, еще Анна, Авдотия и Марианна... Ну, теперь - все.

- Хороший урожай!

И дядя улыбался племяннику доброй улыбкой, как умеют иногда улыбаться друг другу родные.

* * *

Через некоторое время Януш вернулся к теме, которая, видимо, задела его за живое. Очевидно, он не раз думал об этом. Но сейчас он никуда не возносился и говорил спокойно, рассудительно.

- Вот ты говоришь, - распространялся он, - говоришь, ваша милость, про ляхов... А я тебе отвечаю: сильна струя. Вот к примеру... Отец мой и ты, ваша милость, своего держимся, сколько можем, и старых русских обычаев не бросаем. А вот все-таки, как выходит... Вот ты, дядя, - Матыс; отец - Станислав; а я - Януш. Разве Матыс да Станислав - наши это имена? А почему - Януш? Ведь по нашей старине будет Иван или Ивашко. Так вот видишь, ваша милость: Ивашко - это слуга мой, а я... я - Януш. Так пошло... Что сделаешь? Сильна струя. Как с ней сладим? Вот как: пусть она на нас же и работает. Пусть я буду - Януш. Но пусть там, в сердце у меня, пусть там свое остается. Жалко, конечно, нашей русской старины. Уходит она. "Старосветские обычаи" наши! Но все же это все поверху плавает... Другое - перед нами.

Он остановился. И затем заговорил иначе, т.е. начиная "возноситься":

- Веру надо сохранить! Не стоит тому противиться, чего побороть нельзя, мелко это воевать с Матысами и Станиславами! Верь мне, ваша милость. Сохраним свято и нерушимо свою русскую веру, - все остальное вернется! Опять когда-нибудь Януш станет Иваном. Но если веру потеряем, все потеряем. А чтобы веру сохранить, не надо им над собой верх давать. Не надо, чтобы они были ученые, а Русь - глупая; не надо, чтобы они были искусники, а мы - медведи; не позволим, чтобы они блестели, а мы были в тени! Нет, все у них хорошее надо взять и на пользу себе обернуть. Ибо сказано: жните там, где не сеяли!

Януш опять тянулся с подушек, как будто собирался взлететь. Князь Матыс с удивлением смотрел на этого мальчика: как будто и не так давно он подбрасывал его на руках и ловил в воздухе, радостно пищащего. А теперь его сияющие глаза смотрели куда-то ужасно далеко и видели там что-то, чего ему, старику, и не разглядеть...

* * *

Этот разговор был не по князю Матысу. Он перевел его на другое.

- Ты, вот, мне скажи: дела ваши как?

- Плохи дела, ваша милость. Семья большая. Обнищали мы сильно. Последнее отец истратил, чтобы меня учить. Дорого это стоит по чужим краям ездить. Нечего делать: служить надо.

- Ну, ничего, Януш. У князя воеводы хлеб не горек...

- Ах, ваша милость, есть хочу ужасно!

И он сделал такое жалкое лицо, что князь Матыс рассмеялся.

- Ах ты, несчастный... Ну, так вставай скорее!

- Встаю. Ивашко!

Он соскочил с постели...

* * *

Увы. Голодному рыцарю не удалось еще сесть за стол.

Слуги доложили, что какой-то поп, а впрочем, тот самый, которого ротмистры везли куда-то связанным на возу, добивается у ворот замка, чтобы его впустили и допустили до князей.

- Ну что, ваша милость, надо принять попа? - сказал старый князь Янушу. - Потерпишь еще с обедом?

Янушу смертельно хотелось есть, но делать было нечего.

Священника привели.

Что-то огромное бросилось в ноги князьям.

- Да что ты, отче! - отбивался от него Януш. - Перестань, ради Живого Бога!

Он поднял его.

Массивные плечи поддерживали голову, обмотанную окровавленным тряпьем. Из-под тряпья выбивалась по плечам рыжая спутанная грива. Несмотря на раны, он улыбался, как подсолнух, смущенно, но радостно. Жилистые огромные руки не знали, что с собою делать, и то растирали одна другую, то теребили грубую серую рясу. Ряса была такая короткая, что из-под нее видна была половина невероятных размеров "ботов". Плохо было то, что рыжая борода издевательски была выстрижена зубцами.

- Ну и пошарпали они тебя! - вскрикнул дядя Матыс.

- Обскубали, как курку, милостивый княже!

От его голоса вздрогнули толстые стены замка.

Януш рассмеялся. Курка!.. Он больше походил на зубра.

Теперь он обратился к Янушу:

- Если бы, ваша милость, не оборонил ты, замучили бы насмерть. Спаси тебя Боже!

- Скажи, отче, ты откуда?

- Я, ваша милость, из Крупого под Луцком сейчас.

- Это князя Острожского? - спросил князь Матыс.

- Его, его, милостивый княже! Князя воеводы.

Князь Матыс посмотрел на Януша.

- На кого бросаются коршуны!

- Это к зиме, милостивый княже, коршуны смелеют, - сказал поп.

Князь Матыс внимательно посмотрел на него. Тот добродушно улыбался своим обезображенным лицом.

- Такая примета, - пояснил он.

- Какая же зима - весною?

Поп не сразу ответил. Потом, как бы решившись:

- Все может быть, ваша милость... по римскому календарю!

Князь Матыс не без удивления взглянул на рыжего великана.

- Вижу, отче, паны рейтары у тебя разума не отшибли!

- У меня голова крепкая, милостивый княже.

- Так, - рассмеялся князь Матыс. - Скажи нам, отче: с чего же это они на Крупое наехали?

- А разве я знаю, ваша милость. Может...

Он остановился.

- Может... - подсказал князь Матыс.

- Может, с того декрета его милости, князя воеводы...

- С какого декрета?

- Его милость декрет разослал всем панам римской веры, чтобы не смели делать притеснений людям веры греческой...

- А делают?

- Еще как! С недавнего времени так стали теснить, что Господи! Вот князь воевода нас оборонить хотел...

- И написал декрет?

- И написал декрет... Так сдается мне: не с этого ли декрета наехал пан ротмистр Потоцкий? На злость князю воеводе, значит...

- Да какое же дело Потоцкому, ротмистру, до всего этого? Разве жолнеры очень о вере думают?

Поп опять как будто заколебался, но потом сказал:

- Милостивый княже, Потоцкий только пес. На кого науськают, того и грызет!

- Кто ж науськивает-то?

- А те, кто князя воеводу открыто зацепить боятся. А Потоцкому что? Сегодня награбил, завтра пропил. Что ему сделаешь, если у него ничего нет? Голова? Так много ли рейтарская голова стоит?

Князья переглянулись.

- Как же это все было? Расскажи, отче.

- Как было? А вот как... Они вчера еще наехали на другое село его милости, князя воеводы, на Ставок. Когда у нас об этом чутка прошла, люди крупские вчера же все, что у них было лучшего, в церковь снесли. Думали, не посмеют церковь Божию тронуть. Куда там! Как наехали, половина - по хатам, а другие - прямо в церковь... С ротмистрами на челе* * во главе.. Я стал с крестом в дверях, думал - креста побоятся. Нет! "Прочь, попе!" - Потоцкий кричит. Два рейтара - ко мне. Ну, я их крестом немножко поблагословил - свалились. Так другие подскочили. Где ж тут мне против них! Свалили, побили, связали; положили на полу. Тут Потоцкий с саблей своей. Сел мне на перси и стал бороду резать. Вот как, видите, ваши милости, изукрасил. И все приговаривал: "Я тебе, попе, и шею утну!" Но головы не отрезал, а пошел церковь саблей рубить. Весь алтарь, и врата, и престол, и жертвенник,- все порубил...

- Вот негодяй-то! - рассердился князь Матыс.

- А потом, милостивый княже, святой сакрамент* * святое причастие., который преждеосвященный, на пол выбросил и ботами растоптал...

- Экая скотина!

- И все приговаривал: "Видишь, попе, если бы я такое с святым римским сакраментом сделал, меня бы Бог на месте забил, а за твой сакрамент ничего мне не сделано - значит, подлая русская вера..."

- Вешать их надо!

- А потом все, что было, в церкви и в доме, все забрали, ваши милости, ничего у меня нет - вот кроме рясы этой и сапог, что на мне...

- Разбойники проклятые!

Князь Матыс ходил из угла в угол, непрерывно ругаясь.

* * *

Бедный поп стоял задумавшись, рассматривая свои огромные боты - половину своего теперешнего имущества. Януш порылся в своем тощем кошельке и сунул ему несколько монет. Тот очень смутился. Януш, крайне легко монтировавшийся, обнял его и поцеловал в побитую кровавую голову. Тут нервы у человека не выдержали, и слезы потекли на искромсанную бороду.

- Господи Боже, Сотворителю! - вырвалось у него из самой глубины его огромной груди, на которой так недавно сидел верхом ротмистр Потоцкий. - Да если бы все паны наши были такие... Душу бы за них отдали!

Князь Матыс, знавший много, чего не знал еще Януш, подошел к нему:

- А не любите вы панов, отче? Скажи правду.

Он положил руку на его плечо.

Но бедняга не мог ответить. Он выдержал насилия, издевательства, побои, не дрогнув. Участия и ласки снести не мог: ослабела его крепкая душа. Князь Матыс отошел от него, чтобы дать ему оправиться.

Утерев непрошенные слезы, поп опять стал прежним. Но в глаза князю Матысу смотрел иначе: начистоту.

- Милостивый княже! Не изволишь гневаться, если правду скажу?

- О том и прошу, отче: одну правду.

- Как же нам любить панов, милостивый княже, сам посуди. Что наши паны делают? Да только то и делают, что друг на друга наезжают. Ну, наезжают. Кто там из них прав, кто виноват, это нам, деревенщине, не видно... А что нам видно? Вот что. Сегодня один пан на другого наехал. Людей побили, помучили; девок перепортили; все что можно взять, взяли; хлеб потоптали; село спалили. А завтра второй пан на первого наехал! И то самое сделал. Ну, значит, сравнялись паны, обида - за обиду, отомстили. Ну а нам-то как? Нам, подданным их милостей, никто не вернет ни отца сыну, ни мужу жену, ни хлеб, ни скота, ни хату. Вот и выходит по поговорке: "Паны дерутся, у холопов чубы трещат!" Извини, милостивый княже, если не так что сказал, извини на слове.

И видя, что князья и вправду добрые паны, он решился просить у них совета:

- Ваши милости! Научите меня, как мне быть теперь? Хочу "правом" искать на них свое добро.

- Правом? - протянул князь Матыс. - Э, отче, ничего не будет.

Но Януш думал, что не следует лишать надежды побитого и ограбленного человека. Он знал, как и князь Матыс, что ничего не будет из этого искания "правом", то есть путем суда, но...

Он посмотрел на дядю, и тот понял.

- Ну вот, отче, братанич мой расскажет тебе. А я пойду - дела есть.

Он вышел, а Януш стал поучать. В то время каждый образованный шляхтич должен был знать судебную волокиту.

- Тебе, отче, самому нельзя искать на Потоцкого, потому что он - шляхта, а ты - "подданный". Должен искать за тебя твой пан или его именем слуга его милости. Есть в Крупом урядник у князя воеводы?

- Есть, милостивый княже, есть.

- Вот этот урядник и должен искать. Прежде всего, пусть явится в Луцк и просит вписать в книги городские все как было. Все убытки надо на реестр списать, все, что у тебя отнято.

Поп явственно смутился при этих последних словах.

Януш понял:

- Ты, отче, писать не умеешь?

- Не умею, милостивый княже. Читать могу немного, что мне надо по службе Божией, а писать...

Он извинился улыбкой...

Янушу ужасно хотелось есть. Но как тут было не помочь человеку. Он пошел к столу, где лежала бумага, очинил перо, вынул муху из чернильницы и уселся…


© ООО "Мир Урании" - астрологическое издательство, 2006-2019
Книжный интернет-магазин: купить / заказать книги по астрологии, психологии, таро, феншуй
Роза МираПерсональный гороскопЛунный календарьГороскопы на 2019 годКаталог сайтов, добавить ссылку

ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ: